РУССКИЙ ПРОЦЕНТ – ГЛАВА 10 | Исследование безопасной ставки изъятия для российского инвестора

Почему я это пишу

В начале 2025 года, в возрасте 46 лет, я вышел на дивидендную пенсию.

Звучит красиво, правда? В соцсетях такое собирает лайки и восхищённые комментарии. Но правда в том, что той же ночью я лежал без сна и думал об одном:

«Сколько можно тратить, чтобы деньги не кончились раньше меня?»

Казалось бы, ответ простой: у меня акции, я трачу дивиденды, тело не трогаю. Идиллия.
Пока я не начал считать.

Если вдруг пропустили — вот ссылка на начало книги. Лучше начать оттуда, чтобы дальше всё было понятно:

Русский процент | Исследование безопасной ставки изъятия для российского инвестора

РУССКИЙ ПРОЦЕНТ | Исследование безопасной ставки изъятия для российского инвестора.
Часть III. Методология — как считать правильно
Глава 10. Монте-Карло: как он работает и где врёт

Как я считал: три метода, 300 000 симуляций и почему линейный расчёт врёт

Итак, готового ответа не было. Три недели поиска, десятки источников — и пустое место там, где должна быть цифра. Значит, её нужно было найти самому. Но с чего начать?

Моё первое решение оказалось в корне неверным. И именно эта ошибка привела меня туда, куда нужно.

Красивая ложь линейного расчёта

Первый импульс любого инженера — посчитать напрямую. Берёшь среднюю доходность рынка за много лет, вычитаешь среднюю инфляцию, смотришь, что остаётся. Если изымать меньше, чем зарабатывает портфель — математика сходится. Просто и понятно.

Я так и сделал. Получил красивый результат. Почти записал его как ответ.

А потом посчитал конкретного человека. Назову его Апрельским пенсионером — он вышел на пенсию в апреле 2000 года с миллионом рублей и изымал 7% в год. Средняя доходность рынка за его период — вполне приличная. К 2022 году он оказался банкротом.

Средняя доходность нормальная. Денег нет.

Значит, с расчётом что-то принципиально не так.

Дело вот в чём. Линейный расчёт живёт в мире, где каждый год одинаковый. Плюс 9% в этом году, плюс 9% в следующем — ровно, предсказуемо, спокойно. Реальный рынок выглядит иначе: минус 50% в 2008-м, плюс 90% в 2009-м, плюс 50% в 2020-м, минус 17% в 2021-м. Среднее за эти четыре года — вполне приемлемое. Но пенсионер, который изымал деньги в 2008-м и 2022-м, продавал акции по минимальным ценам. И этих акций уже не было, когда рынок восстановился.

Это как рассчитывать время поездки из Москвы в Петербург, зная только среднюю скорость на трассе. В среднем — 90 км/ч. Но если первые два часа вы стоите в пробке, а потом едете 130 — бензин кончится в другом месте. И приедете позже. Или не приедете вообще.

Для портфеля «бензин» — это деньги. Линейный расчёт не предупреждает, когда они закончатся раньше срока. Апрельский пенсионер об этом не знал. Теперь знаю я.

Мне нужны были инструменты, которые видят реальность — с её кризисами, просадками и непредсказуемым порядком доходностей. Я нашёл два таких инструмента и использовал их одновременно.

Метод первый: якорь в реальности

Самый надёжный из всего, что я пробовал, — исторический метод. Суть простая: берём реальные данные российского рынка с 2000 по 2026 год и прогоняем через них реального пенсионера. С реальной инфляцией. С реальными кризисами. С реальными восстановлениями. Тестируем каждый возможный год выхода на пенсию — три точки внутри каждого года: январь, апрель, октябрь.

Никакой математики поверх реальности. Только то, что происходило на самом деле.

Апрельский пенсионер 2000 года, октябрьский пенсионер 2008-го, январский пенсионер 2022-го — все они попали в модель как реальные люди с реальными портфелями, а не как абстрактные точки на графике. Именно это делает исторический метод якорем: его результат нельзя подвергнуть сомнению на том основании, что «модель неправильная». Это не модель — это история.

Но у якоря есть ограничение. Он держит только там, куда дотягивается цепь.

История российского рынка — 26 лет. Это мало. Бенген работал с американскими данными начиная с 1926 года — почти 70 лет истории. У меня в три раза меньше. Четыре серьёзных кризиса — да, они в выборке. Но японский сценарий, когда рынок стагнирует двадцать лет подряд, в моих данных не представлен никак. Может ли такое случиться в России? Я не знаю. И именно потому, что не знаю, мне понадобился второй метод.

Метод второй: 300 000 версий будущего

Его называют Монте-Карло. История названия точная и короткая.

Конец 1940-х, Лос-Аламос, секретный ядерный проект. Математик Станислав Улам и физик Джон фон Нейман работают над расчётами, которые аналитически не решаются — слишком сложно. Улам предлагает: а что если повторить эксперимент тысячи раз случайным образом и смотреть на распределение результатов? Коллега Николас Метрополис придумывает кодовое имя для метода — в честь казино в Монако, куда дядя Улама регулярно ездил проигрывать семейные деньги. Не метафора случайности, а буквальная семейная история. Название прижилось.

С тех пор метод используют везде — от расчёта траекторий ракет до оценки рисков в банках. Для пенсионного планирования его применяют уже несколько десятилетий.

Для моего исследования он работает так. Я собираю статистику по каждому активу за 26 лет: среднюю годовую доходность, волатильность и корреляции между акциями, облигациями и золотом. Потом компьютер генерирует случайную доходность для каждого года симуляции — не любую случайную, а из распределения, настроенного на историческую статистику российского рынка. Это важно: кости не обычные, они нагружены реальной историей.

Затем симулируется жизнь портфеля год за годом: рост, изъятие, рост, изъятие. В конце — выжил ли портфель через 30 лет? Один прогон — одна версия вашего будущего. Триста тысяч прогонов — триста тысяч версий будущего. Из них считаем: в каком проценте случаев деньги дожили до конца горизонта?

Это и есть вероятность успеха при данной ставке изъятия.

Почему именно 300 000? При тысяче симуляций результат нестабилен — запустишь снова, получишь немного другую цифру. При 300 000 они сходятся: ещё одна тысяча сверху уже почти не меняет итог. Это называется конвергенцией. Я проверил это эмпирически — запускал расчёт несколько раз и смотрел, при каком количестве цифры перестают прыгать. Остановился на 300 000.

Главное преимущество Монте-Карло — он не ограничен историей. Он может сгенерировать сценарии, которых ещё не было. Тот самый японский сценарий двадцатилетней стагнации — в симуляциях он появляется. Нечасто, но появляется. Именно это делает метод ценным дополнением к историческому.

Почему два метода лучше одного

Каждый метод видит своё — и у каждого своя слепая зона.

Исторический говорит: вот что реально выжило на российском рынке с его конкретными кризисами. Это якорь. Никакой симуляции — только факты. Монте-Карло говорит: вот что может произойти в будущем, включая сценарии, которых ещё не было. Это страховка от самоуспокоения.

Я ждал, пока они разойдутся. Если один метод говорит одно, а другой — принципиально другое, значит, где-то ошибка, и доверять результату нельзя. Они не разошлись. Обе цифры оказались в одном диапазоне — и именно тогда я впервые почувствовал, что расчёту можно доверять.

Что с методом «процент от остатка»

Существует ещё один подход, который часто упоминают в контексте пенсионного планирования. Вместо фиксированного процента от начального капитала вы каждый год берёте процент от того, сколько осталось в портфеле прямо сейчас. Портфель вырос — берёте больше. Портфель упал — берёте меньше.

Портфель при таком подходе технически никогда не обанкротится: даже если останется тысяча рублей, вы возьмёте из неё свой процент и формально продолжаете.

Звучит привлекательно. Но это не метод расчёта SWR — это альтернативная стратегия изъятия, со своей логикой и своими рисками. Главный риск: вы никогда не знаете заранее, сколько получите в следующем году. При высокой инфляции реальная покупательная способность ваших изъятий постепенно тает — вы получаете «тот же процент», но в реальных деньгах всё меньше. Частный случай этой стратегии — дивидендный подход, который мы подробно разбирали в главе 3.

Я не использовал его как основной метод исследования, но разберу отдельно в главе о динамических стратегиях.

Ограничения: что я знаю и чего не знаю

Любой исследователь, которому можно доверять, называет слабые места своей работы сам — до того, как их найдут другие. Вот мои.

История короткая. 26 лет российского рынка — это меньше, чем у Бенгена. Он работал с данными начиная с 1926 года — почти 70 лет истории. У меня в три раза меньше. Некоторые редкие, но возможные сценарии просто не попали в выборку. Монте-Карло частично закрывает этот пробел, но строит сценарии на основе той же исторической статистики.

Будущее может отличаться от прошлого. Монте-Карло генерирует сценарии на основе исторической статистики. Если характеристики рынка принципиально изменятся — волатильность вырастет, средняя доходность упадёт — модель об этом не знает. Она работает с тем, что было.

Здесь я опираюсь на принцип, который используют в поведенческом анализе — и который очень не любят романтически настроенные люди, но который точен: best predictor of future behaviour is past behaviour. Лучший предиктор будущего поведения — это прошлое поведение. Рынки — это люди. Как они вели себя в прошлом — жадничали на росте, паниковали на падении, восстанавливались после кризисов — так, скорее всего, будут вести себя и дальше. Опираться на историю — не слепая вера в повторение, а разумная ставка на устойчивость человеческой природы.

2022 год изменил структуру рынка. Уход иностранных инвесторов, ограничения на валютные операции, делистинг части бумаг. Российский рынок стал другим. Насколько — покажет время. Я учёл это в расчётах, но полной уверенности нет ни у кого.

Это не финансовый совет. Исследование показывает статистические закономерности на исторических данных. Ваша конкретная ситуация — возраст, налоговый статус, структура расходов, другие источники дохода — может требовать другого подхода. Цифры из части V — ориентир для принятия решений, а не готовое решение.

Я называю эти ограничения не для того, чтобы подорвать доверие к результатам. А потому что понимание границ метода — это и есть настоящее понимание результата.

Откуда берутся данные

Прежде чем переходить к кризисам в следующей главе — несколько слов об исходных данных. 

Для акций я использовал индекс Московской биржи полной доходности с реинвестированием дивидендов — MCFTRR. Он отражает не просто рост цен, а совокупный результат инвестора: цены плюс дивиденды (в MCFTRR дивиденды уже очищены от налогов) плюс их реинвестирование. Именно на этом индексе считается реальная доходность владения российскими акциями.

Для облигаций — индекс государственных облигаций RGBITR, тоже с учётом купонов. Для золота — цена в рублях на Московской бирже.

Инфляция — официальные данные Росстата. Я понимаю, что отношение к этим данным у многих скептическое. Реальная инфляция расходов конкретного человека может отличаться от официальной — в любую сторону. Но я использую официальные данные, потому что это единственный последовательный исторический ряд, которому можно доверять как системе отсчёта. Если ваша личная инфляция выше — это один из аргументов в пользу более консервативной ставки изъятия.

Период: январь 2000 — начало 2026 года. 26 лет. Четыре кризиса. Об этих кризисах — следующая глава.

Главное из этой главы

– Линейный расчёт — ложная простота. Средняя доходность не говорит ничего о порядке доходностей, а именно он решает судьбу портфеля. Апрельский пенсионер 2000 года — наглядный пример.

– Исторический метод — якорь в реальности. Никакой математики поверх истории: реальные данные, реальные кризисы, реальные пенсионеры.

– Монте-Карло — взгляд на возможные будущие, включая те, которых ещё не было. 300 000 симуляций — минимум, при котором результат перестаёт зависеть от случайности.

– Название «Монте-Карло» — не метафора про случайность. Дядя Улама проигрывал семейные деньги в казино Монако. Николас Метрополис увековечил это в кодовом имени секретного проекта.

– Два метода дают два угла зрения. Когда они сходятся — есть основания доверять цифре. Когда расходятся — сигнал искать ошибку.

– Ограничения — часть результата: короткая история, неопределённость будущего, структурные изменения 2022 года.

– Рынки — это люди. Лучший предиктор их поведения в будущем — прошлое поведение. Опираться на историю — разумная ставка на устойчивость человеческой природы.

Продолжение следует…

Владимир Ледовской

С вас сердечко -  с меня следующая глава

Анонсы следующих глав в телеграм и в максе. Подписывайтесь, будет интересно.
В канале — то, что не попадает в статьи: живые разборы, портфельные решения, обновления стратегий.

Мои публичные портфели:
Ледовской - Аккреция | Ледовской - Рантье | Ледовской Total Growth (LTG) | Акции США